РОД КАК НОСИТЕЛЬ МУЗЫКАЛЬНОГО ТАЛАНТА
В извечном споре Nature vs Nurture, Природа или Воспитание, чаша весов явно склоняется в сторону Nature, в сторону Природы. Многие статистические исследования подтвердили, что среда и условия становления тала1Л'а в раннем детстве не ведут к его дальнейшему расцвету: благоприятные условия формирования не делают детей профессиональных музыкантов или детей из музыкальных семей более одаренными. Вместе с тем музыкальный талант имеет врожденное происхождение: на это указывают эксперименты с младенцами, абсолютниками и близнецами. Возникает некоторое противоречие. С одной стороны, музыкальный талант имеет врожденное происхождение и не формируется даже в первые, наиболее чувствительные к внешним воздействиям годы.
Все эти на первый взгляд противоречивые данные вполне согласуются с наследственным происхождением музыкальности. Факт наследования полной немузыкальности в этом отношении выглядит достаточно весомо: отсутствие наследственного признака наследуется в 100% случаев, и если родители здоровы и у них нет наследственных заболеваний, то можно с уверенностью утверждать, что их дети также будут здоровы и не будут иметь наследственных заболеваний. То же и с музыкальностью — ее отсутствие уверенно передается по наследству и передается непосредственно от родителей.
Механизм прямого наследования присутствующих признаков, в том числе и заболеваний, генетически проявляется с гораздо меньшей вероятностью. Если один из родителей болен, то его заболевание может лишь в 50% случаев перейти к следующему поколению. То же и талант: если один из родителей одарен, то его одаренность лишь в половине случаев передается детям. Но если второй из родителей при этом совсем не одарен или одарен очень мало, то вероятность получения одаренности «в подарок» от родителей значительно уменьшится. Вот почему высшие слои общества с таким неприятием относятся к мезальянсам или неравным бракам: чтобы сохранить «голубую кровь» и выработанные веками способности, нужно стремиться вступить в брак с себе подобными. Снижение интеллектуального и культурного уровня у второго родителя уменьшит вероятность наследования этих признаков детьми «неравной» пары.
Все данные приводят к главному выводу: музыкальность наследуется, но часто наследуется не от родителей. Кто же тогда является ее носителем? Чтобы изучить этот вопрос Л. Гедда (Gedda, L.) провел исследование с хористами Сикстинской капеллы в Риме. Это были мальчики от 11 до 15 лет, наделенные прекрасным слухом и музыкальной памятью. Он собрал максимальное число их родственников — братьев, сестер, дядей, теть, двоюродных братьев и сестер и т.д. — и проверил их слуховые данные. В качестве контрольной группы он взял для сравнения аналогичную группу мальчиков того же возраста, не проходивших никаких процедур отбора по слуховым параметрам.
Генри Винг (Wing, Henry) также много экспериментировал в поисках носителя наследственной музыкальности. Он собрал информацию о количестве музыкальных инструментов в домах музыкальных детей. Обнаружилась прямая зависимость музыкальности детей от количества имеюш;ихся в семье инструментов: если в доме были и фортепиано и гитара, то это указывало на более значительную вероятность появления музыкального ребенка, чем если бы в доме было только фортепиано или только гитара. Когда исследователь выяснил происхождение инструментов, то оказалось, что они в основном получены от активно музицировавших родственников, частью умерших, частью уехавших. И даже если родители не играли на них, инструменты все равно оставались в доме как памятные подарки. Их большое число — в некоторых семьях были и три, и четыре разных инструмента — говорили о значительных музыкальных способностях рода, о его совокупной музыкальности. Такая музыкальность со значительной вероятностью обнаруживалась у детей независимо от непосредственной музыкальности родителей. Эта закономерность тем более показательна, что в качестве независимой переменной Винг избрал не просто слуховые данные детей, а их архитектонический слух, эстетическое чувство и музыкальный вкус, которые он проверял в своих тестах.
Путь рода к появлению гения связан со все более значительной концентрацией одаренности. Чем ближе рождение гения, тем выше становится концентрация в роду одаренных музыкантов, и сама эта одаренность становится более заметной. Если же речь идет о великих композиторах, счет которых в истории ведется на немногие десятки, концентрация и глубина музыкальности рода становится всепоглощающей. Их биографии говорят уже не только о музыкальности семьи или о музыкальности рода в целом, но о необычайной распространенности музыкального тала1тга среди членов рода, захватывающей уже не только семью гения, но и семьи его родственников. Здесь нелишне отметить, что данные о родственниках выдающихся музыкантов за исключением их родителей чрезвычайно скупы. В отличие от биографий гениальных композиторов биографии выдающихся исполнителей изучены не так подробно, и сведения о музыкальности их родственников помимо родителей обычно отсутствуют. Имеющиеся данные указывают на одну очевидную тенденцию: перед рождением выдающегося исполнителя музыкальность перемещается в семью.
Выдающийся дирижер Артуро Тосканини вырос в семье портного из города Пармы. Это была музицирующая семья, в доме постоянно пели, а отец, несмотря на профессию ремесленника, был завзятым меломаном и театралом, постоянным зрителем местного оперного театра «Реджо». Своего ребенка он, не колеблясь, отдал в Королевскую музыкальную школу, где маленький Артуро начал учиться игре на виолончели. Материальные соображения тоже сыграли свою роль: семья портного жила бедно, а лучшие ученики школы с 9 лет получали стипендию. Юный Тосканини учился хорошо, и уже с 13 лет начал подрабатывать в оркестрах Пармы.
Все эти на первый взгляд противоречивые данные вполне согласуются с наследственным происхождением музыкальности. Факт наследования полной немузыкальности в этом отношении выглядит достаточно весомо: отсутствие наследственного признака наследуется в 100% случаев, и если родители здоровы и у них нет наследственных заболеваний, то можно с уверенностью утверждать, что их дети также будут здоровы и не будут иметь наследственных заболеваний. То же и с музыкальностью — ее отсутствие уверенно передается по наследству и передается непосредственно от родителей.
Механизм прямого наследования присутствующих признаков, в том числе и заболеваний, генетически проявляется с гораздо меньшей вероятностью. Если один из родителей болен, то его заболевание может лишь в 50% случаев перейти к следующему поколению. То же и талант: если один из родителей одарен, то его одаренность лишь в половине случаев передается детям. Но если второй из родителей при этом совсем не одарен или одарен очень мало, то вероятность получения одаренности «в подарок» от родителей значительно уменьшится. Вот почему высшие слои общества с таким неприятием относятся к мезальянсам или неравным бракам: чтобы сохранить «голубую кровь» и выработанные веками способности, нужно стремиться вступить в брак с себе подобными. Снижение интеллектуального и культурного уровня у второго родителя уменьшит вероятность наследования этих признаков детьми «неравной» пары.
Все данные приводят к главному выводу: музыкальность наследуется, но часто наследуется не от родителей. Кто же тогда является ее носителем? Чтобы изучить этот вопрос Л. Гедда (Gedda, L.) провел исследование с хористами Сикстинской капеллы в Риме. Это были мальчики от 11 до 15 лет, наделенные прекрасным слухом и музыкальной памятью. Он собрал максимальное число их родственников — братьев, сестер, дядей, теть, двоюродных братьев и сестер и т.д. — и проверил их слуховые данные. В качестве контрольной группы он взял для сравнения аналогичную группу мальчиков того же возраста, не проходивших никаких процедур отбора по слуховым параметрам.
Генри Винг (Wing, Henry) также много экспериментировал в поисках носителя наследственной музыкальности. Он собрал информацию о количестве музыкальных инструментов в домах музыкальных детей. Обнаружилась прямая зависимость музыкальности детей от количества имеюш;ихся в семье инструментов: если в доме были и фортепиано и гитара, то это указывало на более значительную вероятность появления музыкального ребенка, чем если бы в доме было только фортепиано или только гитара. Когда исследователь выяснил происхождение инструментов, то оказалось, что они в основном получены от активно музицировавших родственников, частью умерших, частью уехавших. И даже если родители не играли на них, инструменты все равно оставались в доме как памятные подарки. Их большое число — в некоторых семьях были и три, и четыре разных инструмента — говорили о значительных музыкальных способностях рода, о его совокупной музыкальности. Такая музыкальность со значительной вероятностью обнаруживалась у детей независимо от непосредственной музыкальности родителей. Эта закономерность тем более показательна, что в качестве независимой переменной Винг избрал не просто слуховые данные детей, а их архитектонический слух, эстетическое чувство и музыкальный вкус, которые он проверял в своих тестах.
Путь рода к появлению гения связан со все более значительной концентрацией одаренности. Чем ближе рождение гения, тем выше становится концентрация в роду одаренных музыкантов, и сама эта одаренность становится более заметной. Если же речь идет о великих композиторах, счет которых в истории ведется на немногие десятки, концентрация и глубина музыкальности рода становится всепоглощающей. Их биографии говорят уже не только о музыкальности семьи или о музыкальности рода в целом, но о необычайной распространенности музыкального тала1тга среди членов рода, захватывающей уже не только семью гения, но и семьи его родственников. Здесь нелишне отметить, что данные о родственниках выдающихся музыкантов за исключением их родителей чрезвычайно скупы. В отличие от биографий гениальных композиторов биографии выдающихся исполнителей изучены не так подробно, и сведения о музыкальности их родственников помимо родителей обычно отсутствуют. Имеющиеся данные указывают на одну очевидную тенденцию: перед рождением выдающегося исполнителя музыкальность перемещается в семью.
Выдающийся дирижер Артуро Тосканини вырос в семье портного из города Пармы. Это была музицирующая семья, в доме постоянно пели, а отец, несмотря на профессию ремесленника, был завзятым меломаном и театралом, постоянным зрителем местного оперного театра «Реджо». Своего ребенка он, не колеблясь, отдал в Королевскую музыкальную школу, где маленький Артуро начал учиться игре на виолончели. Материальные соображения тоже сыграли свою роль: семья портного жила бедно, а лучшие ученики школы с 9 лет получали стипендию. Юный Тосканини учился хорошо, и уже с 13 лет начал подрабатывать в оркестрах Пармы.