РОД КАК НОСИТЕЛЬ МУЗЫКАЛЬНОГО ТАЛАНТА (2)
Семья скрипача Фрица Крейслера была чрезвычайно музыкальна. Его отец, как и отец Караяна, был известным врачом. В доме часто собирались любители квартетной игры, и отец Крейслера принимал активное участие в этих собраниях. Маленький Фриц играл в скрипача с трех лет: сигарная коробка изображала скрипку, а шнурки от ботинок играли роль смычка. Очень скоро он стал подыгрывать участникам домашних квартетов на детской скрипочке, и уже в 7 лет Фриц стал студентом Венской консерватории, а в 10 лет окончил ее с золотой медалью. Вспоминая свое детство, звезда скрипичной музыки Фриц Крейслер вспоминал: «Быть может, я стал профессиональным музыкантом именно потому, что отец бессознательно хотел увидеть во мне неосуществленные мечты стать скрипачом». Такова же история Давида Ойстраха, отец которого любил музыку, но музыкантом не был. «Сколько бы я ни перебирал в своей памяти, не могу вспомнить себя в детстве без скрипки, - вспоминал Ойстрах впоследствии. - Мне было три с половиной года, когда отец принес в дом игрушечную скрипочку, «играя» на которой я очень охотно воображал себя уличным музыкантом — печальная профессия, широко распространенная в те годы в Одессе. Эта игра в уличного скрипача так увлекала меня, что когда уже в пятилетнем возрасте я получил, наконец, в руки настоящую скрипку-восьмушку и начал учиться музыке, это занятие целиком поглотило меня».
Одаренные отцы с нереализованными музыкальными талантами составляют некое «мини-правило» среди выдающихся музыкантов-исполнителей и некоторых композиторов. Отец Пола Маккартни был участником любительского джаз-оркестра и бросил свое увлечение игрой на трубе из-за проблем с зубами. В память о своей несостоявшейся любви отец подарил Полу на день рождения новую трубу. Но тот не захотел на ней играть, потому что его мечтой было пение, а сочетать пение и игру на трубе было никак невозможно. Юный Пол Маккартни обменял трубу на гитару, которую торжественно принес домой.
Подобные случаи встречаются и среди великих композиторов: например, в роду Глюка не удалось обнаружить следы музыкальной одаренности. О них исследователь музыкального таланта Розамунд Шутер-Дайсон говорит как о «неуловимом наследственном факторе» (the untraceable hereditary factor), который привел к появлению выдаюш;егося музыканта. Биографии, похожие на биографию Глюка или Артура Рубинштейна — это те самые исключения, которые подтверждают правило. Генетические закономерности выступают в виде тенденций и вероятностей, но не абсолютных законов. Если бы перед наукой вместо выдаюш;ихся музыкантов были мушки-дрозофилы, которые размножаются с огромной скоростью, то можно было бы найти этот «неуловимый фактор» или сделать обоснованные предположения на его счет. Но когда речь идет о людях большей частью умерших, генеалогией которых никто специально не занимался, совершенно неудивительно, что следы музыкальной одаренности рода Глюков или рода Рубинштейнов теряются в глубине веков.
Изучение генеалогии великих композиторов говорит о том, что их предки обладают более серьезным творческим потенциалом по сравнению с предками выдающихся исполнителей. Если у выдаюш;ихся исполнителей их родители очень любят музыку и охотно слушают ее, а некоторые даже немного музицируют, то предки великих композиторов уже не просто преданы музыке и проявляют к ней значительный интерес — они прекрасно играют и обладают способностью к импровизации, то есть они уже в некоторой степени являются композиторами. Некоторые родственники великих композиторов — профессиональные музыканты, в ряде случаев это отцы будущих гениев. Биография Франсуа Куперена, гения фра1щузской музыки рубежа XVII-XVIII веков, чрезвычайно показательный пример.
Семья русского композитора конца XIX века Анатолия Лядова тоже музыкальная по всем направлениям. Отец Константин был дирижером императорских театров, его брат — виолончелистом императорского балета. Третий брат отца Михаил был пианистом, еще один брат Александр — дирижером, сестра Анна прекрасно играла на фортепиано, брат Владимир был хористом императорской оперы, а сестра Елена — хористкой оперы итальянской. Дочь Александра Вера Лядова, двоюродная сестра композитора, стала знаменитой опереточной певицей. Подобную концентрацию музыкальной одаренности в семье можно считать исключительной. Вполне возможно, если бы, например, у отца Моцарта Леопольда было бы столько же братьев и сестер сколько у Константина Лядова, все Моцарты-старшие стали бы профессиональными музыкантами. Но история не знает сослагательного наклонения, и что было бы «если бы» нам узнать не дано. Однако семейная история Лядовых весьма показательна: она говорит о чрезвычайной силе и широте наследственной музыкальной одаренности в роду выдаюпщхся композиторов. Ничего подобного история выдающихся исполнителей не обнаруживает, ограничиваясь в большинстве случаев лишь отцом-меломаном.
Очень музыкален род композитора Жака Оффенбаха. Его отец, профессиональный музыкант давал уроки игры на флейте, гитаре и скрипке, а также уроки пения. Столь большая музыкальная разносторонность свидетельствует о значительном таланте. В родном городе Оффенбахов Кельне славилось семейное трио, в котором выступал молодой Жак Оффенбах, его брат Юлиус и его сестра Иза-бель. В семье композитора Жоржа Визе чрезвычайно музыкальна линия его матери: два ее брата были прекрасными профессиональными певцами — старший Камилл был первым тенором в Реймсе, младший Франсуа стал выдающимся учителем пения, а сама Эми Дельсарт, мать композитора, слыла превосходной пианисткой. Отец Жоржа Визе Адольф, по профессии парикмахер, был от музыки без ума и подвизался на ниве вокальной педагогики, хотя был всего лишь страстным меломаном и музыкальным талантом, судя по всему, не обладал.
У великого Шостаковича мать была профессиональной пианисткой, выпускницей Санкт-Петербургской консерватории, а отец очень мило пел; мать Александра Скрябина подавала большие надежды как концертирующая пианистка, но рано умерла. Автор мюзиклов Эндрю Ллойд Уэббер имел обоих родителей-музыкантов, отец композитора Эдисона Денисова хоть и не был музыкантом, но импровизировал и играл по слуху, а мать просто обожала музыку.
Одаренные отцы с нереализованными музыкальными талантами составляют некое «мини-правило» среди выдающихся музыкантов-исполнителей и некоторых композиторов. Отец Пола Маккартни был участником любительского джаз-оркестра и бросил свое увлечение игрой на трубе из-за проблем с зубами. В память о своей несостоявшейся любви отец подарил Полу на день рождения новую трубу. Но тот не захотел на ней играть, потому что его мечтой было пение, а сочетать пение и игру на трубе было никак невозможно. Юный Пол Маккартни обменял трубу на гитару, которую торжественно принес домой.
Подобные случаи встречаются и среди великих композиторов: например, в роду Глюка не удалось обнаружить следы музыкальной одаренности. О них исследователь музыкального таланта Розамунд Шутер-Дайсон говорит как о «неуловимом наследственном факторе» (the untraceable hereditary factor), который привел к появлению выдаюш;егося музыканта. Биографии, похожие на биографию Глюка или Артура Рубинштейна — это те самые исключения, которые подтверждают правило. Генетические закономерности выступают в виде тенденций и вероятностей, но не абсолютных законов. Если бы перед наукой вместо выдаюш;ихся музыкантов были мушки-дрозофилы, которые размножаются с огромной скоростью, то можно было бы найти этот «неуловимый фактор» или сделать обоснованные предположения на его счет. Но когда речь идет о людях большей частью умерших, генеалогией которых никто специально не занимался, совершенно неудивительно, что следы музыкальной одаренности рода Глюков или рода Рубинштейнов теряются в глубине веков.
Изучение генеалогии великих композиторов говорит о том, что их предки обладают более серьезным творческим потенциалом по сравнению с предками выдающихся исполнителей. Если у выдаюш;ихся исполнителей их родители очень любят музыку и охотно слушают ее, а некоторые даже немного музицируют, то предки великих композиторов уже не просто преданы музыке и проявляют к ней значительный интерес — они прекрасно играют и обладают способностью к импровизации, то есть они уже в некоторой степени являются композиторами. Некоторые родственники великих композиторов — профессиональные музыканты, в ряде случаев это отцы будущих гениев. Биография Франсуа Куперена, гения фра1щузской музыки рубежа XVII-XVIII веков, чрезвычайно показательный пример.
Семья русского композитора конца XIX века Анатолия Лядова тоже музыкальная по всем направлениям. Отец Константин был дирижером императорских театров, его брат — виолончелистом императорского балета. Третий брат отца Михаил был пианистом, еще один брат Александр — дирижером, сестра Анна прекрасно играла на фортепиано, брат Владимир был хористом императорской оперы, а сестра Елена — хористкой оперы итальянской. Дочь Александра Вера Лядова, двоюродная сестра композитора, стала знаменитой опереточной певицей. Подобную концентрацию музыкальной одаренности в семье можно считать исключительной. Вполне возможно, если бы, например, у отца Моцарта Леопольда было бы столько же братьев и сестер сколько у Константина Лядова, все Моцарты-старшие стали бы профессиональными музыкантами. Но история не знает сослагательного наклонения, и что было бы «если бы» нам узнать не дано. Однако семейная история Лядовых весьма показательна: она говорит о чрезвычайной силе и широте наследственной музыкальной одаренности в роду выдаюпщхся композиторов. Ничего подобного история выдающихся исполнителей не обнаруживает, ограничиваясь в большинстве случаев лишь отцом-меломаном.
Очень музыкален род композитора Жака Оффенбаха. Его отец, профессиональный музыкант давал уроки игры на флейте, гитаре и скрипке, а также уроки пения. Столь большая музыкальная разносторонность свидетельствует о значительном таланте. В родном городе Оффенбахов Кельне славилось семейное трио, в котором выступал молодой Жак Оффенбах, его брат Юлиус и его сестра Иза-бель. В семье композитора Жоржа Визе чрезвычайно музыкальна линия его матери: два ее брата были прекрасными профессиональными певцами — старший Камилл был первым тенором в Реймсе, младший Франсуа стал выдающимся учителем пения, а сама Эми Дельсарт, мать композитора, слыла превосходной пианисткой. Отец Жоржа Визе Адольф, по профессии парикмахер, был от музыки без ума и подвизался на ниве вокальной педагогики, хотя был всего лишь страстным меломаном и музыкальным талантом, судя по всему, не обладал.
У великого Шостаковича мать была профессиональной пианисткой, выпускницей Санкт-Петербургской консерватории, а отец очень мило пел; мать Александра Скрябина подавала большие надежды как концертирующая пианистка, но рано умерла. Автор мюзиклов Эндрю Ллойд Уэббер имел обоих родителей-музыкантов, отец композитора Эдисона Денисова хоть и не был музыкантом, но импровизировал и играл по слуху, а мать просто обожала музыку.